Космо Вителли, обаятельный хозяин ночного кабаре (одна из лучших ролей Бена Газзара, недавно ушедшего из жизни), проигрывается в карты на крупную сумму, которую ему предлагают списать со счетов, если он убьет одного китайца. Фильм, несмотря на убийство, вынесенное в название, не о том, как он это делает, а о том, как он это переживает.

Кассаветиса всегда больше интересует экшн не сюжетный, а внутренний — возможно, поэтому к большинству его фильмов плохо клеятся жанровые ярлыки, особенно те, что без приставки «психологический». «Убийство» могло бы быть гангстерским триллером — здесь есть криминальная завязка, соответствующие герои и антураж, но оно оборачивается драмой, потому что Кассаветис ведет разговор, дающий более глубокую и личностную перспективу, чем, например, «Вор» или «Король Нью-Йорка», рядом с которыми фильм стоит в программе. Если аккуратность Майкла Манна всегда опирается на сюжет, за которым в лучших из его фильмов прочитывается партитура развития смысловых подголосков, а Феррару в первую очередь интересует агрессивная подача собственного взгляда на мир, то в «Убийстве китайского букмекера» центральное место занимает исследование состояния героя. Чем провинился пресловутый китаец, в каких конкретно отношениях Космо состоит с окружающими его дамами — все это остается чуть недосказанным. Не для того, чтобы нарочно создать загадку — просто зритель узнает о жизни Вителли ровно столько, сколько достаточно, чтобы понять, что этому человеку есть что терять, и теряет он это по обстоятельствам банальным, жестоким и нелепым.

Внимательная камера, фиксирующая тончайшие эмоциональные нюансы, создает атмосферу из мелочей. Сюжет размывает фабулу. На первый план выходят мечты — Париж из бульварной песенки, обещание, данное подруге вместо драгоценностей, стайка стриптизерш под началом гротескного конферансье Мистера Загадочности — вместо друзей и семьи. Желание любой ценой «закончить шоу», сохранить лицо в ситуации, когда твоя ленивая публика раздражена, пиджак помят, а по рубашке под ним растекается кровь — вот тот нехитрый пронзительный нерв, благодаря которому фильм задевает в нас что-то важное, делает не человека героем, но героя — человеком в наших глазах. Главные драгоценности Космо Вителли — романтические ореолы вокруг поистершихся, но родных ему декораций, и ради них он старается из последних сил. Как говорил Сэм Спейд в «Мальтийском соколе» — «the stuff that dreams are made of», то, из чего сделаны мечты или сны. Этой цитатой из Шекспира не раз описывалось и само кино, и «Убийство китайского букмекера» — тот случай, когда романтика этого описания в полной мере совпадает с оптикой режиссера.